Подражания Хармсу

(стилизация)

Высоцкий очень любил приходить к Любимову, сидеть на подоконнике. Все видел и все знал. Один раз говорит: «Слушай, друг Любимов, сколько в окно гляжу - один и тот же человек под окнами ходит». Любимов ничего не сказал, но на следующий день под окнами ходил другой человек. Высоцкий написал песню, а Любимов поменял место жительства.

Однажды Пушкин стрелялся с Гоголем. Пушкин говорит: « Стреляй первым ты». Гоголь: «Как я? Нет, ты» — «Как ты? Нет, я» — «Как я? Нет, ты». Так и не стали стреляться…

Розенбаум очень любил переодеваться. То в Высоцкого переоденется, то в Окуджаву, то в Бабеля. Но он был плохой художник, и Высоцкий у него был похож на Окуджаву, Окуджава — на Высоцкого, а Бабель — на Розенбаума.

Гумилев был смелый и купил себе саблю. Вышел из магазина, а навстречу ему Хармс с анекдотами. «Ага!» — закричал Гумилев. Хармс испугался и пустился наутек. Бегут они по Тверскому бульвару, глядят, - Шолохов на стенку лезет. Остановились поглядеть. Так их там в последний раз и видели, возле стенки — Гумилева с саблей, Хармса с анекдотами.

Один раз Аркадий Стругацкий переоделся в Бориса Стругацкого и пошел в Союз писателей. Там его встретила Белла Ахмадулина. «Скажите, вы Аркадий или Борис?» — спросила поэтесса. «А какая разница!!!» — закричал писатель, и трах ее костылем по голове.

Самуил Маршак был добрым и на свои деньги поставил на Тверском бульваре памятник Осипу Мандельштаму. Памятник получился красивым, и люди, засматриваясь, иногда опаздывали на работу. А потом евреев ругали за подрыв экономики.

Когда Корней Иванович Чуковский пребывал в состоянии прагматизма, он философски осматривал свою руку. Это очень раздражало Алексея Максимовича Горького. Однажды он не выдержал:

- Корней, твою дивизию! Ты что – хиромант?

- Да нет, - отвечал Чуковский, – просто пальцы считаю.

- Ну и чаво?

- Да вот, получается где-то от двух до пяти.

- Наше дело, брат, книги писать, – философски заметил Алексей Максимович.