Электричка "Лиски-Воронеж"

Наш поезд тронулся.

Осторожно, двери закрываются!

Находясь в здравом уме, как минимум двухнедельной трезвости и христианском вероисповедании, утром, в электричке я не верю, что у этой страны есть будущее. Гениальность русских и, в целом, мало отомкнувших от них украинцев-белорусов — в историческом умении из безумного и безнадежного настоящего сделать удивительно великое прошлое.

Не пройдет и каких-то двадцати лет, а мы уже на руках будем носить нынешний зубовный скрежет, умиляться сегодняшним бытом и лить горькие слезы по девственности вот этой, извините, природы. А с обочин проселочных дорог на все это будут мудро выпячивать глаза такие же, как и сегодня, бородатые козлы. И не менялся этот козлиный взгляд со времен Батыя.

Шестьсот пятьдесят третий километр.

Высадка рабочих.

Правда, если бы этих козлов учили в русских школах любого времени, глаза бы их смотрели на мир гораздо шире. Хотя, казалось бы, уж куда шире…

Шестьсот пятьдесят первый километр.

Высадка рабочих.

Такое впечатление, что у нас этих рабочих хватает на каждые два погонных километра железной дороги. Я не хочу смеяться над нами — это очень легко, и потому трусость и цинизм, а у меня в душе есть некоторые святые вещи, хотя уму непостижимо, как они могли появиться здесь, в стране бронебойного атеизма и религиозного фанатизма (что одно и то же).

Шестьсот сороковой километр.

Просто. Рабочие, что ли, кончились?..

По причине частых путешествий я привык к состоянию полусна. Собственно, каждый привыкший к такому состоянию может считать себя русским человеком. И вот именно в нас в это время поднимается самое дремучее. Именно тогда, когда уже не здесь, но еще не там. Именно на таможне в иное измерение к нам приходит то, что не в силах удержать рассудок — жажда мести.

А за все!!! Вы еще скажите, что у вас некому и не за что…

Шестьсот тридцать седьмой километр.

Понятно — рабочих больше не будет…

Так вот и выходит, что как раз святое у нас — не в душе, а в сознании, в состоянии двухнедельной трезвости, в здравом уме и христианском вероисповедании, утром в электричке…

Осторожно, двери закрываются!

Цыгане — пошли!

А теперь представим себе историю Руси в естественно-полусонном бесконтрольном состоянии. Этот кретин Олег, этот самонадеянный урод Игорь… Чего только стоит имя Владимир! Владеть миром — морда не лопнет?! Живодер на живодере: Иван Грозный, Петр Великий… Этот народ научился грамоте только для того, чтобы писать смертные приговоры.

Шестьсот тринадцатый километр.

Уйди, черноголовая, со своим «всю правду расскажу»! Сейчас в лоб как засвечу за все прежде выдуренные! А завтра песню буду петь — о том, как развеселые цыгане ворона коня украли… А через год диссертацию защищу «О роли цыганского народа в становлении русского сельского хозяйства и характера»… А сегодня — в лоб. Побил, поплакал, опять побил. Выпил, побил, поплакал. Выпил, побил, поплакал…

Шестисотый километр.

Какой ты шестисотый! В России каждый километр — сто первый. Пшел вон, не твоя страна! А чья? Хрен его знает! Чей дом стоит — стекла выбиты, дверей нет, лифт не работает, везде нагажено? Это общежитие. Так чье? А хрен его знает!.. У-у-у, суки! Кто? А хрен его… Цыгане. Или жиды. А какая разница?..

Нельзя же заснуть без дремы. Хотя, говорят, можно. Только для этого нужно очень хорошо поработать. Хотя бы головой.

Воронеж. Выходи…