Одесские ассоциации на исходе века

Это стихотворение сначала было просто стихотворением, потом попробовало стать песней, но потом пять стало стихотворением.

Этот город можно видеть с моря,
Изнутри, и с борта самолета,
В одночасье и жуя, и споря
И еще обдумывая что-то.

И еще обдумывая что-то.
Веря, что обдумывать – работа.

Он стоит, как кот на толстых лапах,
Знавших пыль ковров и деготь свалок.
И лениво вспоминает запах
Керосина старых коммуналок.

Керосина старых коммуналок
И колючих, высохших мочалок.

А еще похож он на удава,
Съевшего большую черепаху.
Я живу в его желудке. Справа.
От неведенья не зная страха.

От неведенья не зная страха,
Будды, Иеговы и Аллаха.

Этот город – сторож у развалин,
Подлинных, как Нотр-Дам в Париже.
Этот город дважды убивали,
И при чем единожды свои же.

И при чем единожды свои же.
Редкость в нем коньки, а также лыжи.

Этот город сер, но серость эта
От смешенья очень многих красок:
От покрытой охрою химеры,
До пунцово-красных щек у масок.

До пунцово-красных щек у масок,
Желтых листьев и зеленых касок.

Этот город обожает хитрых,
А еще показывать на пальцах.
Этот город с именем как титры
Фильма о космических скитальцах.

Фильма о космических скитальцах.
Фильма о космических скитальцах.