Леше Сынаху

(13 марта 1999г.)

Иосифа Виссарионовича Сталина можно назвать человеком дальновидным только за то, что он умер до твоего рождения. Наличие на одной земле двух таких людей одновременно не представлялось возможным даже Мишелю Нострадамусу, внимательно вчитываясь в чьи вещания, можно прочесть: “Родится на Востоке человек, смущающий умы и не дающий спать, пока не будет по ейному. И станут ему перечить, а толку, а какого, а нафига. Дело же мужик речёт, зря, что хам”. Конец цитаты. Вообще-то на месте провидца я и насчёт Востока был поконкретней, и насчёт хама поосторожней.

Леша. Я не был твоей акушеркой, но я точно знаю, что ты рождался головой вперёд. Повертев головой сначала уверенно налево, а потом для приличия направо, ты появился по пояс для того, чтобы было куда упереть руки, и, ещё ничего не видя, произнес: “Ну?” И только потом ты как все дети заорал, правда, с междометиями.

Я не был твоей нянечкой в детском саду, но точно знаю, что когда дети ходили строем, взяв друг друга за край платьица или штанишек, ты всегда шёл первым, потому что кого ты хоть раз прихватил за край одежды, уже никогда не ходил впереди.

Я не был твоим первым учителем (иначе у меня никогда бы не было детей; во-первых - страшно, во-вторых - нечем), но я точно знаю, что ты не сидел за первой партой даже в наказание за глубокое знание всего того, что не опубликовал Даль. Такое увидать на первой парте! Если бы Тесей был таким же умным, как и храбрым, он бы, выясняя отношения с Горгоной, не тратил бы на свой щит пасту какого-то гоя, а наклеил бы на него твою фотографию. Да и его дружку Улиссу было бы проще разобраться с Полифемом, если бы на его вопрос: “Кто?” он бы ответил: “Кто-кто? Сынах в пальто!”. Наверно по этому я не был твоим учителем по истории.

Хорошо так же, что я не был твоим учителем по географии, но точно знаю, что ответ на вопрос: “Куда плыл Колумб?” был в форме не куда и даже не зачем, а какого и на что. Я не сумасшедший быть твоим учителем по труду и спрашивать: “куда втыкается…” Ну, дальше не важно.

Ты говорил, что учился в институте. Мало тебе школы! Таким людям как ты нельзя учиться – они теряют то, что дано им по природе. А ты не потерял. Так что, будешь продолжать про институт? Хотя лично я не отказался бы быть твоим сокурсником. Эти лекции… Профессор сидит, молчит, записывает. Девушки как бабочки вылетают из аудитории. Пацаны, не закусывая, пьют валидол. Стаканами. Чокаются. Такой бандюга, как я, закончил бы твой (да, Леша, к тому времени уже твой) институт, имея по поведению пять с плюсом. На фоне ж тебя! Жаль, что я не был твоим сокурсником – хоть одно бы заведение закончил.

Я не был твоей женой, но точно могу сказать что мои, идеальные по форме и содержанию жёны не представляют и десятой доли того контраста со мной… Надо продолжать? Не надо. Это твоё личное, тебе и терпеть.

Я не был твоим начальником на работе (меня в банк пускать нельзя – у меня глаза разбегаются, – собирай потом весь день), но точно знаю, что зря начал об этом… ну, ты знаешь о каком.

Теперь о главном. Леша! Я никогда не буду твоим гробовщиком. Я не буду им в переносном смысле – меня ломает тебя переносить. Я не буду им в прямом. В честь дня рождения я хочу сделать тебе скромный подарок. Когда меня будут нести – я дарю тебе право быть от гроба впереди справа, потому что там будет очень смешно, а ты так любишь смеяться до слез. Правой рукой их вытирать удобней и я про это подумал.

Все. Подарок сделан. Наливай!

P.S.(десять лет спустя) К моей глубокой скорби последнему абзацу уже никогда не сбыться. Беспощадная болезнь прервала жизнь друга, а он так не хотел огорчать своими личными проблемами друзей. Я думаю, что и там, где мы в конце концов соберемся все вместе (а мы с Лешей врядли попадем в разные отделения), нам будет нескучно. Я буду придумывать свои хохмы, а Леша смеяться до слез и утирать глаза платочком. И за это нам, надеюсь, не добавять грехов на общий счет.