О том, как Коган, Бурда и Байрак проводили турнир в зоне

Действующие лица и исполнители... приговоровБорис Оскарович решился поехать только после того, как узнал, что в этом учреждении сидит известный магаданский кулинар Гарбузенко, способный из одной пачки одесского чая сделать восемнадцать видов чифира с разным воздействием на окружающую среду: от коррозии решётки до самовоспламенения пороха в патронах охраны. Байрак давно мечтал о колоде карт из жеваного хлеба с рельефным изображением поз из Камасутры. Анатолий Фридманович, нахлебавшись ужасов правления, решил просто развеяться в атмосфере истинной демократии. В общем, у всех были свои корыстные цели.

В дороге Бурда, первый раз в жизни усомнившийся во всепобеждающей силе своего красноречия, брал у Когана уроки классической тюремной лексики, пластики и жеста. Комбинации «клянусь, ментов резать буду», «фильтруй базар» и «бля буду, зуб даю» выходили мастерски, а вот в исполнении жеста «отпетушу» сказалось отсутствие практики. Байрак посоветовал потренироваться на проводниках и соседних купе, но после третьего купе Борис Оскарович перешёл на более привычное «клянусь, ментов резать буду», и идея вызвать милицию отпала сама собой. Однако чай в купе всё-таки подали в алюминиевой кружке, обмотанной строительной перчаткой.

Байрак учился передёргивать карты. Поскольку единственным предметом, приблизительно напоминавшим колоду, была стопка документов президента Лиги, через час передёргивания президентом Лиги уже значился Кофман, редактором газеты «Игра»- Вассерман, а одесским клубом руководил Фастовский. Сам же Байрак был награждён «Золотой совой» за счёт банка «Славянский» за подписью президента банка А.Сынаха и печатью Ивано-Франковского «Сахнута».

Спокойный и солидный Анатолий Фридманович не выдержал ещё на КПП. Конечно, если бы дежурный знал, что президент больше всего на свете боится мужской щекотки, он бы его не обыскивал или сделал бы процедуру щадящей. Но профессионально поставленные ручки команду уже получили, а обратного хода они не знали. К тому же пальцы то и дело недоумённо возвращались к подозрительно глубоким с закоулками складкам на теле. На вспотевшем лбу бедняги-сержанта можно было черным по белому прочесть «не может быть», вернее «не может не быть». Но не было. Как истинный законопослушник, Президент заранее все оформил: оприходовал чай и сигареты, позаботился об акцизных марках на пробках и даже утвердил Минздравом предупреждающую надпись на шприцах.

Бурде майор отдал честь, на что тот, понимая что чем-то надо отвечать, исполнил не получавшийся в поезде жест. Расплывшееся в широкой улыбке лицо и даже повторное отдание чести обещало крепкую мужскую дружбу.

По привычке передёргивающий всё, что под руку попадётся, Байрак вошёл в зону с пропуском на имя Виктора Оскаровича Когана в фуражке с кокардой, с папкой президента Лиги и с подержанным ноутбуком на портупее. Бурду слегка смутили перешитые из отцовской тельняшки трусы Байрака, но, погружённый в проблему вопросов без компьютера, он лишь слегка пританцовывал. Зато, изрядно повеселевший после нательного шмона, Коган профессионально сжал гриф почему-то оказавшейся в его руках гитары и запел «По тундре, по широкой дороге…».

Актовый зал, в который с утра пытались собрать хоть две команды непонятно чего знатоков, наполнился в мгновение ока. Слух о том, что в зону приехал танцующий Бурда, растолстевший Розенбаум и Боярский в чине майора, сделал то, что не в силах были бы сделать пятьдесят замполитов. Когда же публика узнала о скромных подарках от клуба знатоков, стало понятно, что турнир удался.

Анатолий Фридманович вышел и поклонился.

- «Гоп стоп, Сашенька!» - заскандировала правая сторона зала.

- «Извозчика!» - требовала левая.

Центр почему-то запросил «За милых дам» Шуфутинского.

- «Боря, помоги» - взмолился президент, уповая на большой телевизионный опыт Бурды.

Тот уверенным шагом вышел на сцену, набрал воздуха и сделал па из трёх позиций: «фильтруй базар», «зуб даю» и тот, что понравился майору.

- Знаток - прошептал зал и разразился аплодисментами.

В это время до уха президента из-за кулис донеслось тихое, но уверенное «Сдавай. Весь ваш чай против этой машинки».

На... походной, что лиВечер подходил к концу. Возбуждённая братва вынесла полюбившихся Бориса Оскаровича и Анатолия Фридмановича на суровых руках, распевая в строевом ритме «За милых дам». В проводах Байрака заключённые проявили некоторую сдержанность, ограничившись фразой «Ну и прёт тебе, Д`Артаньян.».

- Бывает, - скромно ответил Байрак, доставая из ящика блок сигарет, - это вам на память.

- Может, задержитесь - сказал на проходной майор, с любовью глядя на Бурду.

- Массажик вам сделаем, господин Президент, - тихо поддакнул сержант на КПП.

- Хорошего понемножку - философски заметил Байрак и как-то особенно глубоко затянулся.